Горбачев не мог не считаться с реальными фактами и поэтому был вынужден сочетать решительное ускорение движения вперед со столь же резким торможением. Одним из свидетельств этого является его заявление на встрече с представителями французской общественности, состоявшейся в Кремле 29 сентября 1987 года, о том, что «если... кто-то внутри страны или за ее пределами хочет использовать нашу открытость и гласность, чтобы подстрекать экстремистские элементы, антисоциалистические элементы, а они есть... то мы сразу открыто говорим: нет, против социализма мы никому не дадим пойти. ...Те, кто питает надежды на то, чтобы демократия, перестройка привели к социальному и политическому перевороту в Советском Союзе, ошибаются». Однако по здравому размышлению это сухое замечание относилось скорей не к гипотетическим врагам СССР, а к самой КПСС, к тем ее членам, кто скрывал свои критические взгляды на радикализацию перестройки, выдавая себя за поборников социалистической системы и ее завоеваний. «Среди классовых противников,- заявил в своем выступлении в городе Электростали 27 августа Лигачев,- есть и такие, которые хвалят нас за перестройку, вкладывая в нее извращенное, им угодное содержание, питают надежды на отход Советского Союза от социализма в сторону рыночной экономики, идеологического плюрализма, западной демократии. Тщетные надежды. Мы никогда не свернем с ленинского пути, никогда не сдадим завоевания социализма» Горбачев не мог предоставить другим социализма и, прежде всего, не мог допустить интерпретаций нового курса как ликвидации социализма.

Значительно более прямолинейной и динамичной была линия СССР в международных делах. В центре внимания неизменно оставались диалог СССР - США и политика в области разоружения. Но в течение 1986- 1987 годов советская внешняя политика активизировалась и в отношении Европы и Азии. В своем важном выступлении во Владивостоке 28 июля 1986 года Горбачев выдвинул новые предложения, направленные на укрепление безопасности в азиатском и тихоокеанском регионах, выразил конкретное стремление уйти из Афганистана, объявив о выводе шести полков, взял на себя серьезные обязательства по выводу из Монголии части размещенных там советских военных формирований и поиску политического решения «кампучийского вопроса».