Берлингуэр приводил в пример Марше, гордившегося тем, что он первым подписал с Брежневым совместный документ, открыто упоминавший право публично заявлять о расхождениях и различиях. «Какое это имеет значение,- любил повторять Берлингуэр,- если потом занимают сходные позиции по таким серьезным вопросам, как Афганистан, или выступают в поддержку одной стороны по вопросу о ракетах?»

Мы были за свободные и откровенные дискуссии, за то, чтобы каждая из сторон с ответственностью посвящала других в свои оценки.

Так или иначе, возник вопрос о том, как освещать основное содержание бесед и позиций обеих сторон но наиболее крупным политическим проблемам, вызывавшим расхождения. Когда вслед за коммюнике отпала идея совместной пресс-конференции двух Генеральных секретарей, остался один путь - произнесение тостов с последующей публикацией текста. Я внес это предложение, зная, что так было принято при встречах с главами государств и правительств, а не между Генеральными секретарями партий. Прецеденты полностью отсутствовали. Это препятствие, несомненно, было самым трудным. Я явно чувствовал, что идет столкновение различных точек зрения. Единство было достигнуто лишь к концу второго дня, и почти наверняка после вмешательства на высоком уровне. В итоге мы условились, что по окончании бесед Горбачев и Политбюро ЦК КПСС дадут в честь Натты и делегации ИКП обед с произнесением двух коротких речей, которые будут полностью опубликованы в газетах обеих партий. Кроме того, нас все же попросили согласовать сообщение для печати, необходимое для публикации самих тостов.