Но часть партии и ее руководства согласилась только формально с решениями и резолюцией конференции и, реорганизовавшись, за лето перешла в контрнаступление. Сведение счетов состоялось в конце сентября. Было еще невозможно, по крайней мере для нас, восстановить динамику внутреннего движения в партии в тех условиях и с уверенностью определить предмет спора. Следует предположить, что дело касалось содержания и сроков реформы политических и государственных институтов, реформы партии и ее аппарата и что росло давление, направленное на замедление темпов проведения реформ и на сохранение за партией и ее аппаратом рычагов управления происходящими процессами. О том, что эти настроения могли представлять непосредственную опасность для перестройки и ее судеб, можно судить по поспешному возвращению Горбачева из поездки по отдаленным районам Дальнего Востока и неожиданного созыва Пленума Центрального Комитета 30 сентября, когда некоторые из высших руководителей были в отпуске или в зарубежных поездках. Положение действительно было зыбко, если даже министру иностранных дел Шеварднадзе, принимавшему участие в работе Ассамблеи Организации Объединенных Наций, пришлось срочно вернуться из Нью-Йорка.

Так называемое «подлинное землетрясение в КПСС» происходило с невероятной быстротой: 29 сентября - заседание Политбюро, 30 - Пленум Центрального Комитета и 1 октября - созыв внеочередной сессии Верховного Совета. Немногим более чем за 2 дня равновесие в высших партийных и государственных органах, которое вплоть до того момента поддерживалось предусмотрительным посредничеством и разумными компромиссами, оказалось буквально нарушено.