В Токио мне привелось стать свидетелем того, как японские коммунисты с обидой отнеслись к «отказу от принципа классовой борьбы в мировом масштабе», и чуть позже, в Монтевидео, услышать с трибуны съезда уругвайских коммунистов, как кубинский делегат утверждал, что «мир миру рознь», ибо один из них играл на руку империализму, а другой был направлен на осуществление подлинно революционных преобразований. Под последним, очевидно, имелся в виду тот вариант, которому следовала Куба, что нашло свое подтверждение в последовавших за этим заявлением аплодисментах.

Подобные позиции, хотя и в иной плоскости, проявлялись в Европе. Советские руководители целенаправленно и настойчиво проводили в жизнь свое видение «общеевропейского дома» и с этой целью процесс сближения и сотрудничества между двумя частями Европы. Соглашение между ЕЭС и СЭВ, подписанное в Люксембурге 25 июня 1988 года, явилось весьма важным шагом на этом пути. Председатель Европейского парламента лорд Пламб назвал его «историческим событием». Определение очень точное, поскольку из «совместного заявления» вытекало, что речь идет не только об открытии дипломатических миссий при сообществе, не только об экономическом, научно-техническом и торговом обмене, но и о важном элементе создания новой структуры системы отношений между двумя частями Европы, в качестве предпосылки Европы, свободной от преград и разобщенности, установления отношений доверия и сотрудничества во всех областях. При реализации подобной перспективы тем не менее сохранялось немало препятствий: недоверие со стороны некоторых правительств, и в первую очередь правительства Великобритании; заскорузлые запреты КОКОМ (Международный координационный комитет по контролю за товарами, вывозимыми в страны Восточной Европы, находящийся под контролем США и включающий 16 стран НАТО и Японию) на экспорт высокой технологии в страны Восточной Европы и в Советский Союз; сопротивление военных кругов.